В ее стихах – любовь к родному краю

Затрагивая самые тонкие струны души, она вырывается из самого сердца и дарит минуты наслаждения музыкой.

От прошлого остались сожаления,

От боли в душе – лишь тления.

Лишив тебя моей любви,

Сама лишилась я любви.

– Слышите какая завораживающая песня! Ее слова написала моя односельчанка Зухра Алтынбаева, – с гордостью рассказываю своей семье. – Она ходила по тем же тропинкам, где прошло и наше детство, по тому же мосту через реку Лемазы, также плескалась в серебристых волнах Ая, любовалась деревней, стоя на вершине горы Сусактау.

Сама рассказываю, а мысли мои уже в моей родной деревне Лемез-Тамак, где рассвет ярко озаряет всю деревню, а закат наступает сразу, как только солнце садится за высокую гору.

В этой деревне в дружной семье Райсы и Наримана Камаловых январским днем 1951 года появилась на свет будущая поэтесса. В семье росли шесть девочек. Смышленые, трудолюбивые, старательные – все они учились хорошо и получили профессии: Алсу Хизбуллина, Навиля Елкибаева и Луиза Фаткуллина – педагоги, Фирдаус Цмыкайло – бухгалтер, Залифа Гильметдинова – библиотекарь. Забегая вперед скажу, сестра Зухры Алтынбаевой Залифа Гильметдинова тоже признана мастером пера. Песня на ее слова «Аҡ болоттар йөҙә зәңгәр күктә» в исполнении Гульсум Бикбулатовой известна широкой публике и завоевала сердца многих слушателей.

Заслуженный работник печати и массовой информации РБ Зухра Наримановна свой путь в большую жизнь начала с Месягутовского педучилища. Затем последовали годы учебы в Башкирском государственном университете. Вся ее трудовая деятельность связана с журналистикой. Она работала переводчиком в редакции газеты «Ленинец», редактором отдела журнала «Русский язык в башкирской школе», старшим редактором редакции «Хазина» ГТРК «Башкортостан». С 1996 года и до выхода на пенсию – редактор отдела журнала «Ватандаш».

Всю сознательную жизнь Зухра Наримановна не разлучна с поэзией. Из-под пера нашей знаменитой землячки вышло много стихов, они в последующем стали хитами в исполнении башкирских и татарских исполнителей: «Үкенес» (исполняют Алсу Бахтиева – на башкирском, Габдульфат Сафин и Рафина Ганиуллина – на татарском), «Сыҡма, сыҡма барыр юлдарыма» (Айгуль Сагинбаева, Радиф Зарипов), «Балан емеше» (Резеда Аминева, Сюмбуль Муратова), «Ҡалдыр һөйөүҙе» (Филюс Калмурзин), «Көҙгө һағыш» (Халима Габбасова), «Һөйөлөүҙән кем туйған» (Лилия и Фадис Ганиевы, Рафис Ишбаев), «Һин миҙгелдәр төҫлө» (Гузель Хамитова), «Ҡай- ҙа» (Фанави Салихов), «Тыуған яҡ» (Салават Мухаметьяров), «Һағыш» (Лина Гареева), «Ҡарашыңда ҡарҙар ята, тиһең...» (Розалия Кусабаева), «Хушлашмайым» (Алина Давлетханова). Зухра Алтынбаева – автор пяти поэтических сборников: «Аҡ ҡауырhын» (1995), «Юлдар киләсәккә әйҙәй» (2004), «Күңелем моңдары» (2006), «Fүмерем балҡыштары» (2006), «Йылдар hәм йырҙар» (2008). Также у Зухры Наримановны вышли в свет три книги с рассказами, новеллами, очерками.

Годы детства, проведенные в родной деревне, Зухра Наримановна вспоминает с теплотой и нежностью.

– В Лемез-Тамакской школе я училась до восьмого класса. Моими любимыми учителями были Нажип абый Шарипов, Вафа абый Ахмадуллин, Сания апа. С Акрамом Лутфулловичем Галимовым выступали в клубе, играли на мандолине. Очень любили мы ходить на кружок акробатики, который вел Фрат абый Гатауллин.  Иногда этот кружок вела Альфия апа из Сабанаково. А если говорить о подругах, мне с ними повезло. Минсылу Надр-шина (жила напротив здания правления колхоза) и Гульсибар Багдановна всегда были рядом. Гульсибар была трудолюбивой, очень бойкой, ее даже мальчики боялись. А сама я была очень застенчивой, – говорит Зухра апай.

Любовь к родному краю – отдельная тема в поэзии поэтессы. В них слышно и журчание реки Лемазы, и спокойствие величественного Ая; возвышаются горы, которые с двух сторон охраняют покой родной деревни; автор в поиске детства, которое осталось за дверью родного дома, и любви: первой, самой чистой... Особую ценность для односельчан имеет ее стихотворение «Мост». Поколения меняются, строятся новые мосты, но те чувства, которые поэтесса испытывала стоя у моста, остаются прежними и зарождаются в каждом поколении по-новому.

Твоё отражение

Жёлтые листы давнего письма

Я читаю вновь будто в первый раз.

И от слов твоих чувствую сама,

Как былое вмиг связывает нас.

 

Жаль, что ничего больше

не вернуть,

В прошлом заплутал мой

напрасный зов:

Он разлуки той ледяную муть

Пламенем любви озарить готов.

 

Да и нам уже не глядеть назад,

Скоро отзвенел наш с тобой

апрель.

И напомнит мне сонный листопад,

Что за ним грядёт гулкая метель.

 

Тихий огонёк мой давно погас,

Ветер ждёт меня, воя на крыльце.

Но моя любовь связывает нас

Отраженьем лет на твоём лице.

 

Любила…

Столько нежности сложно душе

превозмочь.

Но, так часто прося не любви,

а венца,

Провожала она уходящие прочь

За остывший рассвет дорогие

сердца.

 

Столько жалости сладкой погибло

во мне

После жалких наветов глухого ума.

И для свежих страстей,

что цветут по весне,

Неожиданно вновь наступала зима.

 

На признанья мои наложили табу:

Любят якобы молча, иначе – позор

Несмываемый той, кто закончит

 борьбу

Онемевших сердец до неведомых

 пор.

 

Угрызением страшным нелепый

запрет

И душевной темницей сжимает

виски.

И в неволе той мрачной заутренний

 свет

Вместо чувств обнажает останки

 тоски.

 

Круговая жизнь

Повседневного бренные мои круги

Точно силятся будущее моё

украсть.

Говорю себе: беги за ними, беги,

Удержи, удержи над ними волевую

власть.

 

Рассвет обещает сонмы прежних

забот,

А на исходе дня тебя ждёт лишь

твой дом.

И ты доволен, что очередной

оборот

По кругу своему совершил, да

с тяжким трудом.

 

Не напрасно известная гласит

молва:

В этом мире ничто на месте

не стоит.

Совершаются круги,

Давняя мудрость не нова.

Многие вещи древнее атлантид

и пирамид.

Посему гляжу с благодарностью

в небеса,

Когда приближается дня моего

закат.

Одно неизменно:

Светом сменяется мрак,

Но выбирается нами судьбоносная

полоса.

И я довольствуюсь моими кругами

стократ…

 

Оторванность

Взвился листок. Видно, древа ему

было мало,

Видно, ему неуютно опять.

Бедный, убогий,

Ведь после осеннего бала

Вскоре с метелями вчуже

ему зимовать.

 

Может быть, лучше бы раньше

нашёл он собрата:

Жалко он смотрится с осенью

наедине.

Каждая доля непознанной тайной

объята,

Хоть и, казалось бы, наша судьба

в стороне.

 

Вот и сейчас от всего и от всех

в стороне я,

Точно сорвавшийся лист,

за деревьев пролив

Грусти слезу. И тогда ты

листочку роднее,

Если и сам сиротлив.

 

Вот и теперь я нигде не предвижу

покоя,

Ветер терзает, с холодных небес

моросит.

Только душа без любви, теплоты

и постоя

«Не оставайтесь одни!» в пустоте

голосит.

 

Муки гордости

Если гордость – великий порок,

То, молве повинуясь людской,

Заблуждения горький исток

Иссушить я способна душой.

 

Но гордыне моей нет конца,

Между нами – незримая нить.

И её векового лица

Всё равно не смогла позабыть.

 

Пробуждённая даром любви,

Отвергала его всё верней,

Ведь измены с гордыней мои

Оставляли меня только с ней.

 

Вновь она обнимает меня.

Но, желая другого тепла,

Я сожгу её в пламени чувства,

храня

Ту любовь, что когда-то жила.

 

Поздно…

Вот и всё: с Салаватом-батыром

Не делить нам любовь на двоих.

И других наших воинов бравых

Ожидают любимые их.

 

Слишком поздно: лихого батыра

Далеко унесли скакуны.

И остался мне пламень угасший

И о прошлом холодные сны.

 

Не успела.

В краю недоступном

Ты теперь уже счастлив с другой.

Мне остался лишь ветер осенний,

Что напомнит о встрече с тобой…

 

Перевод с башкирского

В. Поповича (журнал

«Бельские просторы»,

№4,  07.05.2012).